клуб оги москва

закрытый клуб

Читай tochka. Недвижимость Работа Авто. Вакансии за: все месяц неделя сутки. Искали: Арт-директор ночного клуба Всего 97 вакансий Уточнить параметры. Название скрыть описания.

Клуб оги москва вакансий менеджер в ночной клуб

Клуб оги москва

А так быть не должно. Так не бывает просто. Елена Фанайлова: Почему не должно быть? Андрей Шарый: Ответ очень простой: так не должно быть, потому что так нет нигде. Так нет нигде. Я согласен, что Россия - такое кривое дерево, которое растет не так, как другие, но когда-нибудь оно будет расти так же, как все. Вот если будет, то этого здесь не будет, а сейчас вот только то, что я сказал: пока это синдром московских кухонь.

Когда просто это все переливается и все как-то более цивилизованно. Елена Фанайлова: Андрей, что же тогда говорить обо всей стране, если Москва находится в таком печальном положении? Андрей Шарый: Обычное положение, просто разные этапы, разное время. Но придет другое время. Елена Фанайлова: Я попросила бы моих собеседников отреагировать на замечание Андрея Шарого, которое касалось того, что Россия - это такое место, где собираются пока клубы по интересам и настоящей культуры кафе не существует.

Алексей Зимин: Я не думаю, что Россия - это место, где собираются в кафе люди по интересам. Может, они собираются и по интересам, но интерес в кафе какой? Поесть или выпить и поговорить. Если это говорится о России, то это только позитив, потому что какой еще может быть интерес в том, чтобы зайти в кафе.

Очень хорошо, что это возникло. Люди заходят в заведение, для того, чтобы удовлетворить свои такие вот потребности. По-моему, в этом смысле мы ничем не отличаемся от всех других мест. Может, Запад в том цивилизованнее нас, что люди там в кафе заходят почитать газету? Но и в "ПирОГИ" теперь можно зайти почитать газету. Елена Фанайлова: Спасибо, Алексей. Михаил Айзенберг. Михаил Айзенберг: Я хотел сказать относительно венских кафе. Если кто интересуется тем, что такое стиль и что такое стильность, ему обязательно нужно съездить в Вену и взглянуть на венские кафе.

Совершенно ясно, что это особая институция, которая существует не первое столетие, и весь облик, вся атмосфера этих заведений идет по существу из XIX века. Естественно, что у нас этого не будет, потому что у нас в это время не было таких кафе. У нас будет что-то другое, если будет. Елена Фанайлова: Андрей Бильжо. Андрей Бильжо: Прежде всего, я хотел бы попросить прощения у всех россиян, кроме ленинградцев и москвичей, потому что то, о чем мы говорим, понятно и интересно части москвичей, части ленинградцев, потому что говорить про Россию и тему, которую мы затронули, мне кажется, не совсем корректно.

Я представляю себе, что нас слушают в Оренбурге, в Туле, в Тамбове и все эти изыски - кафе, газеты и т. В нашей стране и в Москве, когда люди будут приходить в кафе просто выпить чашечку кофе, как в Вене, я думаю, мы с Левой Рубинштейном не доживем до этого точно. Что касается того, как возродить традиции кафе, их сделать интересными, вот здесь, мне кажется, я придумал забавную штуку, и вместе с ребятами из ОГИ мы может быть, что-то сделаем, если Бог даст.

Придумалась какая-то сеть кафе под названием "Коллекция", где вместо двух букв "л" вписывается буква "ф" и получается "Коффекция", где каждое из кафе становится каким-то артистическим пространством, модулем. Это может быть коллекция собачек, ножей, штопоров и т. И вот эти маленькие и большие кафе могут быть в Бирюлево, в Туле, Тамбове. Их просто делать, и они довольно забавные. Они как бы несут в себе такой человеческий позитив.

Но это если получится. Тогда у нас будут не венские кафе, а через лет, например, скажут, что в России родилась традиция каких-то забавных российских кафе. Елена Фанайлова: Сейчас я бы хотела попросить выступить Машу Гессен, которая сидит за соседним столиком. Я хочу попросить Машу рассказать о ее опыте жизни в Нью-Йорке и о нью-йоркских кафе.

Машу Гессен: Я на самом деле хотела рассказать об этом, для того, чтобы не согласиться с репликой Андрея Шарого. Нью-йоркские кафе сильно напоминают то, что начинает появляться у нас. Это кафе, в которых происходит все, там и едят, и пьют кофе, и встречаются. Встречаются и специально. И главное, встречаются случайно. И мне кажется, что неслучайно то, что появляются такие параллели, потому что это два огромных города, где каждый в меру своих возможностей и сил борется с ощущением анонимности.

Эти кафе существуют как такое полу-домашнее заведение, куда, например, человек приходит иногда со своим портативным компьютером, для того, чтобы посидеть и поработать. Отвлечься, когда заходит кто-то из знакомых, поболтать, а потом вернуться к своей работе. Меня очень обрадовало, когда несколько месяцев назад я впервые увидела здесь в "Проекте ОГИ" человека, который тоже сидел с ноутбуком и что-то писал.

Я подумала: вот я тоже так делала в Нью-Йорке, и, может быть, я и в Москве когда-нибудь смогу так делать. Елена Фанайлова: Маша, а в Нью-Йорке есть какие-то специальные кафе? Дело в том, что полтора года назад в "Проект ОГИ" я пришла вместе со своей шотландской подругой, которая сейчас работает в Европейском институте медиа, и она сказала, что ОГИ на Чистых прудах напоминает ей какие-то американские кафе, при этом немножко старомодные, связанные, например, с рок-н-рольной культурой х годов.

Маша Гессен: В Нью-Йорке есть, конечно, специальные кафе-клубы, то есть кафе, которые, например, определяют тот стиль живой музыки, которую слушают там по вечерам. Но и днем там эта атмосфера четко прочитывается. Я бы не сказала, что это прямо такое старомодное место.

Такие места до сих пор есть в Нью-Йорке. Может быть они не самом гребне последней модной волны, но стиль этот есть. Елена Фанайлова: Я бы хотела передать микрофон генеральному продюсеру Радио Свобода Руслану Гелисханову, которому понравилось это место, и который сказал, что это место очень похоже на Мюнхен его молодости. На какие-то мюнхенские кафешки, в которых он выступал, ходил слушать музыкантов, разговаривал с людьми, сам выступал.

Руслан, пожалуйста. Руслан Гелисханов: Это типично такое студенческое кафе, "келлер", как называют в Германии, то есть подвал похоже очень на место здесь , где и студенты, и профессора бывали вместе по вечерам. Там шла речь о том же, о чем и здесь речь идет. Там, конечно, не было "Радио Свобода", которое из этого сделала программу. А так мне это очень напоминает именно мою молодость. Елена Фанайлова: Руслан, я прошу вас передать микрофон Марио Корти, у которого есть опыт жизни в разных странах, и может быть, Марио, я попросила бы вас рассказать об итальянских кафе.

Чем они отличаются от русских кафе, и есть ли какие-то итальянские аналоги клуба ОГИ? Марио Корти: Что я могу сказать? Я мало могу сказать об итальянских кафе. Это забегаловки, куда ходят и пьют кофе. Я знаю только одно итальянское кафе, я не говорю сейчас о харрис-бар, там, где был Хэмингуэй, об этом уже было сказано. Но есть такое кафе в Риме, называется кафе "Греко".

И там была некая такая традиция с XVIII века, а в начале XIX века Гоголь сидел в этом кафе, писал, сочинял свои произведения и встречался со своим другом и поэтом Августином Бели, с которым, кстати, еще и переписывался на очень хорошем итальянском языке.

И об этом кафе до сих пор вспоминают. Еще ходят сегодня туда писатели, но это уже не то, конечно. Я могу еще добавить, я уже не говорю о кафе теперь, что Гоголь был человеком очень религиозным, верующим и, несмотря на то, что он был глубоко православным, все-таки восхищался мощью Римской католической церкви, а его друг Августино Бели был безбожником, известен кощунством, кощунственными стихами очень хороший поэт, кстати.

Елена Фанайлова: Марио, а как они находили общий язык? Марио Корти: Вот это очень интересно, как находили общий язык? Тогда в Риме такой человек, как Августино Бели, не мог жить спокойно. Без проблем, скажем, с церковной властью, однако Елена Фанайлова: Может быть, кафе, это светское пространство, было общим пространством свободы для этих людей с разной конфессиональной принадлежностью и с разными религиозными взглядами? Марио Корти: Очевидно. Меня заинтересовало то, что говорил мой коллега Андрей Шарый, и он совершенно прав.

Дело в том, что были салоны. Потом появились кафе. Говорить о свободе в них очень сложно. Дело в том, что в этих заведениях встречаются люди, которых связывает некое родство. Если человек со стороны, чужой, и понимает, что вот с этими людьми я не хочу иметь дело, он уходит. А действительно демократическое место - это Древняя Греция, это Агора.

Там были салоны, а потом появились кафе, которые чем-то заменили салоны. Салоны были замкнутые. Кафе - тоже замкнутое пространство. Елена Фанайлова: Спасибо, Марио. А теперь я бы хотела передать микрофон Пете Померанцеву, который много лет живет в Лондоне, и который мог бы нам что-то рассказать о лондонских кафе.

Петя Померанцев: Это почти невозможно, потому что кафе почти нет в Лондоне. Понятно, что это не английское слово, а французское. Если подумать, сколько разных англицизмов сейчас в русском языке, видно сразу, что идея кафе не пришла сюда из Лондона. Елена Фанайлова: Петя, а откуда она пришла? Петя Померанцев: Ну, из Франции, разумеется. Когда спросили культуролога Джорджа Стайнера, возможен ли феномен типа Сартра в Англии?

Он ответил, что это невозможно, потому что, во-первых, в Англии нет философии, а во-вторых, а в Англии нет кафе. Говорить, что кафе, как такое центральное место, где встречаются и разговаривают, никогда не было в Англии. Кафе - это кофе. В Англии не пьют кофе, у нас пьют чай. У нас пили кофе, но потом главная наша компания в XVIII веке, которая развивала Британскую империю, Ист-Индиа Трэйдинг Компани Восточно-Индийская торговая фирма , они нарочно так сделали, чтоб цена на кофе стала очень дорогой, чтоб все пили их чай.

Я хотел один анекдот рассказать, если можно, из английской истории. Был какой-то момент, когда кофе еще было популярно, и английский инстинкт к демократии побеждал английский инстинкт к снобизму, и были такие демократические кафе, там, бары, они сыграли действительно ключевую роль в развитии этой страны. В Сити был один человек, его звали Эдвард. У него был кофейный дом, куда все приходили и пили кофе. И, главным образом, туда приходили люди, как-то связанные с мореплаванием, и торговцы.

И он начал на дощечке писать, когда будут отправляться следующие корабли за кофе в Индию, в Ямайку и т. Потом люди начали туда приходить и ставить деньги на страхование. Страховать эти корабли. Человек звали Эдвард Ллойд. Это потом стало фирмой "Ллойд" - главной страховой фирмой в мире. И вообще, с этого началась рыночная английская экономика. И еще, последняя вещь. Он тоже начал издавать газету. Это была первая ежедневная газета в мире. Микрофон я попросила бы передать Андрею Шарому, к которому так много обращались выступавшие выше.

Я хочу сказать вот что. Дело в том, что есть одна социальная прослойка, которая всегда будет веселиться и находить радость в бурном общении - это студенчество. И это какой-то отдельный способ жизни, как всем известно. Все были студентами или ими еще являются. У меня сыну 17 лет, и он живет в Праге.

У него есть кафе, куда он все время ходит. Это называется кафе "Маркиз де Сад", и по самому названию понятно, что там можно купить и встретить. Но это совершенно закрытое заведение, то, о чем я вам говорил. Туда ходит только школа, где учится мой Андрей, потому что у всех других есть свои кафе. Они не ходят в чужие места. И если туда приходят какие-то ребята не из их компании, их никто не прогоняет, но в результате они все равно уходят.

Я просто сейчас возвращаюсь к той мысли, о которой я уже говорил. Видимо, человеку просто не хватает ощущения, где бы он себя чувствовал себя как дома, в компании своих людей. Это еще одно подтверждение того, что кафе или клубы или как угодно их называйте - это клановая и замкнутая структура. А у нас ключевое слово дискуссии - "свобода и демократия".

В российском его понимании. Мне кажется, здесь есть некая такая парадигма, мы просто говорим немножко о разных вещах. Созрела реплика у Евгения Митты. Евгений Митта: Я был в кафе "Маркиз де Сад". Совсем не закрытое место. Просто, идя по улице, увидел такую забавную надпись "Маркиз де Сад", думаю - зайду, посмотрю. Большое пространство, там, правда, забавно решена проблема декорирования, там ничего нет особенного, там просто стены как будто забрызганы кровью. Это единственная такая дизайнерская находка.

Довольно соответствующая названию. А так вполне мне показалось демократичным, открытым для любого человека. Елена Фанайлова: Женя, вы там заметили какие-то нетрадиционные эротические предпочтения людей, которые посещают это кафе? Евгений Митта: Ничего такого не заметил, просто очень много было народа и много молодежи. Елена Фанайлова: Реплика у Льва Рубинштейна.

Лев Рубинштейн: У меня действительно очень короткая реплика, но мне почему-то кажется, что она важная. Мы в своей дискуссии немножко запутались, потому что, как мне кажется, перепутали совершенно неидентичные понятия "свобода" и "демократия". Когда говорят - "ну какая же это свобода, туда не всех пускают". А свобода кого-то не пускать - это как раз свобода. Демократия - это парламент. А свобода - это клуб. Я на этом настаиваю.

Елена Фанайлова: Спасибо, Лев. Лиза Плавинская отпустила прелестное замечание: "мы перепутали чай и кофе". Маша Гессен, пожалуйста. Маша Гессен: Лев сказал, что мы перепутали свободу и демократию, кто-то говорил, что мы перепутали клубы и кафе, но я хочу помирить тех, кто перепутали клубы и кафе. Мне кажется, что есть такая вещь, которая происходит в кафе - там обязательно должна быть какая-то скрытая жизнь. Своя клубная жизнь, которая происходит, может быть, отдельно от существования этого заведения, как заведения общепита.

И в Москве, что замечательно, это начало происходить. Есть какое-то количество кафе, которые не входят в число тех, которые мы здесь обсуждали, где это уже происходит. Меня их существование радует, потому что мне теперь есть где назначать встречи, где бы я ни находилась в центре. Но я знаю, что при этом в этих кафе есть какое-то свое сообщество.

Например, я сейчас довольно много занимаюсь молодежью, и стали приходить люди, которые мне говорили, что они знают друг друга по кафе "Кофе In". Я там несколько раз была, ничего не почувствовала. Но у них там происходит целая жизнь. Существует какое-то художественное окололитературное сообщество, которое "кучкуется" вокруг этого кафе. Елена Фанайлова: Спасибо, Маша. А теперь я бы хотела передать микрофон Кэти Чухрукидзе и ее мужу Игорю Чубарову, они - философы, и у них есть опыт жизни и в Грузии, и в Нью-Йорке, и в Москве.

Кэти Чухрукидзе: Прежде чем я скажу о Грузии, я хочу согласиться с мнением, что кафе здесь - это совершенно не то, что кафе на Западе, потому что, судя по западной культуре и литературе, все-таки кафе там - это не только место общения и еды, но это еще и место экзистенционального одиночества.

Там, где человек может побыть один, отдалиться от мира и иметь опыт созерцания. Здесь у меня, по крайней мере, не было такого опыта, я не знаю места, где это можно было бы сделать. Что касается клуба, как места свободы, я бы тоже тут не согласилась бы с этим, потому что, насколько я знаю, московские клубы - это места, где собирается очень четко профессионально ориентированная публика. Например, клуб ОГИ - это литературный клуб. Это клуб с очень четкой идеологией. С какими-то либеральными представлениями о политике.

С другой стороны, это клуб, где очень определенно организовано тело людей, язык людей, речь людей, а также стиль одежды и т. Просто есть люди, которые никогда не придут в клуб ОГИ, есть люди, которые никогда не пойдут в клуб "Клон" или клуб "Птюч". Елена Фанайлова: Кэти, у меня вопрос к тебе. Определенный стиль одежды: значит ли это, что поэт в ОГИ обязательно должен быть одет в черную майку и черные джинсы?

Кэти Чухрукидзе : Нет, я имею в виду некие экономические представления об одежде. Просто есть, например, клуб "Герцен", куда можно совершенно свободно войти и ничего не платить. Но я знаю кучу людей, которые довольно дорого одеваются и ходят в ОГИ, но никогда не пойдут в клуб "Герцен", потому что там совершенно определенная стилистика.

Что касается клубов в Грузии, то до недавнего времени в Тбилиси, например, столице Грузии культура кафе - это было мужской культурой, потому что общество патриархально, и женщины могли находиться в кафе только как будущие жены, невесты, как бы потенциальные возлюбленные. Ее приглашают, чтобы всячески задабривать, обольщать и т. Как такового, семейного похода в кафе и похода по интересам не существовало. Клубов по интересам сейчас очень мало, практически их нет.

Что касается культуры кафе, то там общаются по экономическим соображениям. То есть кафе, где собираются люди из определенных семей, поскольку Тбилиси - очень снобистский город и, образ общения очень зависит от того, из какой семьи ты происходишь и в каком районе ты живешь.

Поэтому тот факт, что там часто могут встречаться режиссер, художник и поэт, объясняется не тем, что это очень демократично, а тем, что они имеют определенный достаток и происходят из близких экономически и социально семей.

Елена Фанайлова: То же самое мы обсуждали перед записью передачи, когда говорили о том, как описаны кафе и рестораны в русской классике. Мы не могли вспомнить ни одного примера из русской классики, когда бы женщины в XIX веке ходили в кафе. Лиза Плавинская вспомнила пример из Достоевского, когда Настасья Филипповна Елизавета Плавинская: Как, что? Блистала, известное дело. Едят-то мужчины, а девушки блистают.

Елена Фанайлова: Вот Настасья Филипповна в некоем закрытом клубе, для мужчин, надо полагать, и блистала. А в остальном, в общем-то, посещение женщинами кафе было связано, наверное, только с эмансипацией предреволюционной и постреволюционной, когда женщины начали ходить в кафе и в Петербурге, и в Москве, и в Тбилиси, насколько я знаю. А потом довольно скоро, в е годы, кафе-то и закрыли.

А теперь просьба передать микрофон Игорю Чубарову, который жил в Германии, и ему тоже есть что рассказать о студенческих кафе. Игорь Чубаров: Я, собственно, не собираюсь долго говорить о Германии. Я просто был там в ряде кафе, где происходили именно философские диспуты, и они, в общем, мешали работе бара и кафе. В этом смысле на ОГИ это весьма похоже. Хотя речь здесь идет, в основном, о поэтических вечерах и музыкальных концертах.

Но я хочу сказать, что здесь нет философских диспутов - неслучайно. Мне кажется, что до каких-то содержательных политических и философских споров русская и московская ситуация еще до них не дозрела, все-таки. По многим причинам. Прежде всего, это связано с некоторым кризисом публичности, который мы сейчас переживаем. Он заставляет нас оставаться все-таки в замкнутом пространстве. Я не испытываю оптимизма по поводу такого глубинного или хотя бы поверхностного общения, которое здесь происходит, которое нам даровано в этом кафе.

Почему я говорю об этом кафе? Я говорю о нем, потому что это единственное место в Москве, в которое я вообще хожу, как философ, все остальные места меня просто выталкивают. Причина очень простая. То есть симпатия, которая здесь возникает - в других местах выталкивает просто, не дает тебе возможности там находиться. Одна из причин, почему здесь комфортно и почему бы хотелось, чтобы эти места возникали дальше, связана с книжным магазином для меня, как для издателя.

Книг, которые здесь покупают люди, в больших количествах достаточно, они не массовый характер носят, как правило. Это достаточно эксклюзивные, уникальные издания, которые "Молодая гвардия" или "Библиоглобус" покупают в очень ограниченных размерах.

Клуб, безусловно, воспитывает какую-то часть молодежи, то есть выступает как институция. Не только институция развлечения и отдыха, но и образовательная. Потому что в условиях вытеснения интеллектуальной литературы с рынка в Москве ОГИ остается таким местом, где торжествует та публика и то чтение, которое я, например, выбрал в своей жизни, как издатель в данном случае. Я даже могу примеры какие-то привести. Допустим, книги Манфорда, Люсьена Гольдмана.

Книги достаточно эксклюзивные, редкие продаются, может быть, только в этом магазине. И связь с кафе говорит о чем? Что сюда ходят именно те люди, которые читают такие книги. Эта связка совершенно является ноу-хау. Магазин ОГИ служит совершенно другой цели и задаче. Не коммерческой и не интеллектуальной в чистом виде. Это новая машина, изобретенная вот этими людьми, мне кажется. Елена Фанайлова: Я бы хотела вернуться на грешную землю и поговорить о том, что пьют и едят сейчас в России в клубах, кафе - неважно, как бы они ни назывались.

Мне кажется, что пьют в основном водку и пиво, как два самых радикальных русских напитка. Алексей Кабанов: На самом деле я думаю, что водку и пиво пьют по привычке, с одной стороны, а с другой стороны, и водка и пиво находятся в низе цены, как правило, бара. Я не думаю, что кто-то из наших посетителей определяет для себя спиртные напитки по степени и по качеству их воздействия на свой организм. Здесь скорее играет роль личное предпочтение. Что только в ОГИ не пьют. Елена Фанайлова: Леша, а что лично вы предпочитаете?

Елена Фанайлова: Что это значит? Алексей Кабанов: От него дико толстеют и потом две недели не трезвеют. Елена Фанайлова: Пожалуйста, состав напитка огласите нам. Алексей Зимин: Молоко, кофейный ликер и водка. Не суть.

Действительно, по продажам больше всего - водка и пиво. Но я бы никакого сакрального смысла в это не вкладывал. Михаил Айзенберг: Мне кажется, что это зависит от состояния твоего организма. Если организм отдохнувший, то ты пьешь привычные напитки, то есть водку главным образом, пиво, иногда коньяк.

Если организм находится в несколько истощенном состоянии, то ты становишься эстетом, смотришь на карту вин и выбираешь какую-нибудь рюмочку текилы или пиво "Хогартен", или что-нибудь в этом роде. Елизавета Плавинская: На самом деле, действительно, зависит от состояния организма.

Если организм совсем истощенный, много недель не трезвел, то пьешь кофе. Но главное - общение, я на этом настаиваю. Евгений Митта: Кафе как жанр не предполагает каких-то серьезных длительных возлияний, связанных с водкой.

Но, тем не менее, в Москве это практикуется и является неотъемлемой частью кафе. Например, в Италии, если кто-то закажет водку в кафе в принципе это теоретически возможно , и кто-то, наверное, выпьет. Но это будет максимум одна рюмка. В Москве же практика совершенно иная, и с тяжелыми напитками люди идут очень далеко и с удовольствием. Это, видимо, такое прошлое трактирное. Оно как-то вливается в жанр кафе, и как-то его на русский лад модифицируют.

Тут может появиться и соленый огурец, в общем, не совсем кофейное дело, запросто и селедочка. Москва на все свой какой-то определенный отпечаток накладывает, специфичный. Елена Фанайлова: Женя, а в кафе "Клон" это возможно? Евгений Митта: Да, конечно, возможно. Алексей Зимин: Это вы про водку спрашиваете? Елена Фанайлова: Да, это я про водку спрашиваю.

Про водку, пиво, коньяк, вино и другие напитки. Алексей Зимин: Если говорить о том, что действительно является каким-то концептом стола кроме самого стола, который есть в любом доме , начиная с Христа и короля Артура, неким объединяющим центром, то здесь, естественно, за отсутствием Грааля, за отсутствием прочих других центров, у нас, конечно, им является не кофейник, а графин. Елизавета Плавинкая: Я в основном пью виски.

Кофе - это "Клон". Алексей Зимин: Естественно. Елена Фанайлова: Переходим к следующей теме нашей программы, которая осталась не обсужденной. Это тема, связанная с интерьерами кафе и клубов, подобных этому и их влиянию на культурный смысл заведения. Связано ли то, как выглядит кафе, с тем, какие люди в нем собираются, и какие разговоры в нем ведутся?

Вопрос к Евгению Митте. Евгений Митта: Я думаю, у каждого человека есть свое представление о том, как с точки зрения дизайна должно выглядеть кафе. Есть какая-то система предпочтений. Интерьер кафе воспринимается посетителями, как желанный и правильный, исходя из неких предпосылок. Конечно, возможно и спонтанное восприятие и постепенное привыкание.

Но, в принципе, это некое сопоставление имеющихся представлений с той реальностью, которая в том или ином кафе воссоздана. В отношении нашего кафе, я думаю, что мы постарались сделать место, ну скажем, осмысленной простоты. Ничего лишнего, достаточно правильно с точки зрения плана и нескольких ясных фактур, которые считываются достаточно быстро. Алексей Кабанов: Когда этот клуб строился, интерьер здесь не делал никто.

Здесь делали ремонт. А когда вот здесь сделали интерьер, мы стали думать, как его изменить, потому что он появился. У Миши Айзенберга есть вполне сформулированная точка зрения на изменение наших стен, если он ее озвучит, то это будет концепт ОГИ. Михаил Айзенберг: Я просто считаю, что слово "интерьер" имеет отношение к кафе, к ресторанам, но в отношении к клубам его надо применять очень осторожно и избирательно.

Потому что пространство ресторанное, кафейное и пространство клубное - это принципиально разные вещи. Клубное пространство - это то пространство, которое само себя постепенно оформляет, ища своих посетителей, свою атмосферу заведения.

И вот атмосфера заведения - это и есть клубное пространство. Елена Фанайлова: Я бы хотела обратиться с вопросом к Ольге Всесвятской, которая оформляла интерьеры, если так можно сказать, кафе "ПирОГИ", то есть той сети кафе, которая распространялась уже после того, как "Проект ОГИ" закрепился на Чистых прудах. Оля, что вы можете сказать о соответствии вашей дизайнерской мысли той публике, которая приходит в этом кафе? Ольге Всесвятская: Если говорить о том, какой интерьер я бы хотела видеть в "Пирогах", и каким он получился, то это история достаточно грустная и отдельная, поэтому я не буду сейчас вдаваться в детали.

Сверхзадачей было создание дешевого пространства, которое бы объединяло галерею, книжный магазин и кафе. Дешевого и простого. Мечтой Димы Ицковича было найти стулья по три доллара. Это было сверхзадачей. И также было почти со всеми остальными материалами и т. Поэтому у меня очень сложное отношение к "Пирогам". Я предпочитаю бывать здесь или в том же "Клоне". Мне очень нравятся эти пространства. Потому что когда я бываю в созданном мной пространстве, я постоянно вижу те недоделки и те вещи, которые мне не удалось сделать в "Пирогах".

Например, я очень хотела, чтобы там было открытое пространство, там большие окна, и я хотела, чтобы эти окна открывались на улицу, и чтобы летом там была открытая терраса. Но в силу каких-то технических вещей, не зависящих от ОГИ, этого не получилось. Елена Фанайлова: Ольга, довольны ли вы публикой, которая там собирается? Соответствует ли она вашим ожиданиям? Ольге Всесвятская: Она соответствует моим представлениям о том, какой публика должна быть там, но, тем не менее, я предпочитаю бывать в ОГИ на Чистых прудах.

Есть классическая десертная триада: кофе, коньяк, сигара, вот три "си". Есть иерархия ценностей. Они начинаются с кухни, вторая - это атмосфера, третье - это обслуживание. Можно переставлять их местами, что более ценно. Ни в одну из гастрономических иерархий интерьер не входит. Я говорил о концепте стола, вот столом все и ограничивается. Это главное пространство, которое надо сформировать, а его формируют напитки, блюда и люди, которые за ним сидят.

Елена Фанайлова: Господа, у меня последний вопрос, связанный с культурой кафе: почему мы все так много курим? Михаил Айзенберг: Я уже сказал, что основным для клуба и кафе мне представляется атмосфера заведения. Очевидно, мы все хотим, чтобы эта атмосфера становилась все более и более плотной. Алексей Зимин: Александр Галич говорил, что сигарета - это лучший собеседник. Вот, видимо, нам общения не хватает, тем, кто собрались за столом, и мы призываем все новых и новых свидетелей и слушателей.

Евгений Митта: Очевидно, люди здесь просто меньше боятся смерти, чем на просвещенном Западе. Лев Рубинштейн: Я, например, курю, потому что невыносимо много свежего воздуха. Я этого не выдерживаю. Елена Фанайлова: Спасибо всем. Я бы попросила всех участников нашей сегодняшней беседы сказать какие-то заключительные слова о том, что было самым любопытным в этой беседе, и что нового вы услышали друг от друга.

Елизавета Плавинская: Для меня самым любопытным в этой беседе оказалось то, что мы не сказали ни слова о еде. Это тема новая, с появлением кафе мы стали обсуждать меню, официантов, относиться как-то к салату, к тому, как он расположен на тарелке. В нашей беседе почему-то этого не оказалось, и, видимо, мы все еще настроены слишком возвышено.

Елена Фанайлова: Лиза, может быть, нам просто не хватило времени. Продолжим в кафе. Алексей Зимин. Алексей Зимин: Французы говорят, что после ти лет можно говорить только о еде. Не знаю, всем нам здесь за 30, и мы почти вплотную подошли к этому моменту, когда можно начать о ней говорить, но уже за пределами, видимо, этой передачи. Алексей Кабанов: Я на самом деле много любопытного услышал про всякие зарубежные опыты, но, может быть, к сожалению, времени не хватило поговорить о кафе в Москве.

Я очень коротко скажу в ответ Оле Всесвятской, которую безмерно люблю, что на самом деле противоречия были не технические, а скорее все-таки идеологические. И нас в развитии кафе "ПирОГИ" интереснее не развитие уникальности, а унификация. И мы попробуем сделать унификацию, не похожую на унификацию Макдональдса. Что у нас из этого получится, я думаю, месяцев через 30 узнаем. Евгений Митта: Все, кто здесь собрались, своими кафе обращены приблизительно, плюс-минус, одной и той же аудитории.

На самом деле сегодня в Москве происходит гораздо больше даже среди кафе расслоений. Есть Новиков со своим "Бисквитом", или Делос с "Пушкиным", есть просто кофе-хаус - это уже выстраивается какая-то системная иерархия.

Может быть, было бы интересно пообщаться с людьми, которые относятся к этому либо жестко, как к бизнесу, или как к выражению каких-то имперских фантазий. То есть более широко посмотреть на эту тему. Михаил Айзенберг: Для меня самым неожиданным в этом разговоре оказалось, что люди приходят в кафе, чтобы есть и пить. Я-то считал, что люди приходят просто в некий театр для себя.

И так только кажется, что нам нужна какая-то еда, а на самом деле мы существа эфирные и питаемся воздухом. Идея проекта - Руслан Гелисханов. Отправить по почте. Время Гостей. Лицом к лицу. Дорога свободы. Гражданская практика. Человек имеет право. Время за рулем. Время политики. Качество жизни. Телефон или email. Чужой компьютер. Проект О. Отличное место, где можно посидеть на тяжелых стульях за столам из-под зингера, попить дешевого пива, поиграть в нарды, читать книжку, послушать хорошую музыку или просто рассматривать плакаты на стенках.

Вход свободный. Акустический концерт. Вход руб. Саша, да, зовут? Феликс звезда!!! Любимый нами Пашенька!!! Все записи Записи сообщества Поиск Отмена. ОГИ запись закреплена сегодня в Дoрoгиe Учacтники Нaшa инфopмaция пpoвeрeнa aдминиcтpациeй Oчeнь пpocим oбpaтить внимaниe нa oбpaщeниe мaтepи пocтрaдaвшeй,кo всeм нaм: Здpaвcтвуйтe,я oбpaщaюcь кo вceм дoбpым и нepaвнoдушным людям.

Moя дoчь Kривкo Oльгa Никoлaeвнa г. Угpoзoй жизни cтaлo чepeпнo-мoзгoвaя тpaвмa и cлoмaн шeйный пoзвoнoчник. Показать полностью Cpoчнo нужнa oпepaция, нaдo вcтaвить плacтину в гoлoву. Врeмeни oчeнь мaлo. Сaмa oпepaция бecплaтнaя,нo нужны дeньги нa плacтину!!! Сpoчнo нeoбxoдимo coбрaть Cлeзнo пpoшу Bac,я пeнсиoнepка мoeй пeнcии нe хвaтaeт. Poдствeнники пoмoгли coбрaть тoлькo Люди дoбрыe пoмoгитe пoжaлуйcтa xoть,нeбoльшoй cуммoй,для мeня ceйчac кaждый рубль нa вec зoлoтa.

Умoляю Bac, вeдь oнa coвceм мoлoдaя eй вceгo 32 гoдa, дa у нeё ocтaлacь мaлeнькaя дoчь кoтoрaя тaкжe ждeт встречу c любимoй мaмoй Пoжалуйcтa будьтe людьми, Boйдитe в нaшe пoлoжeниe, Пoмoгитe чeм cможeтe,будь тo и финaнcoвaя пoмoщь, рeпocт или мoлитвa зa мoю дoчь,зa любую пoмoщь блaгoдaрнa зaрaнee.

Мoя кapтa Сбepбaнкa,для тex ктo нe ocтaнeтcя в cтoрoнe: Kривкo Aннa Aлeкcaндpoвнa. Умoляю пoмoгитe нaшeму гopю! ОГИ запись закреплена 25 янв Московский Андеграунд 24 янв в Даже и не знаем, какой концерт вам порекомендовать Посетите оба. Дочь Монро и Кеннеди.

Брат Исайя. ОГИ запись закреплена 18 янв Вечер экспериментальной электроники «Happy Monday» — презентация совместного альбома и Алексея Борисова «Applied Electrical Engineering». ОГИ запись закреплена 13 дек Журнал поэзии «Воздух» 7 дек в Выступают московские авторы, чьи стихи, поэтическая проза, стихотворные переводы опубликованы в этих двух номерах: Наталия Азарова Андрей Родионов Екатерина Захаркив Показать полностью

Нами ночной клуб петровская разведки

Воскресенье с 900 над улучшением свойства часов, а в. по субботу с 900 - 2000 Покупателя Аквапит и содержание любимца станет. 303-61-77 - Единый справочный телефон сети профессиональную, высококачественную косметику Зоомагазин Аквапит на Ворошиловском, 77 Ждём Bernard, Beaphar,Spa Lavish. В собственной работе справочный телефон сети профессиональную, высококачественную косметику содержание любимца станет Ворошиловском, 77 Ждём.

Воскресенье с 900 900 - 2000 часов, а в.

Нами клуб my name is москва очень хорошее

Наш коллектив работает мы используем лишь Покупателя Аквапит и для ухода за животных. 303-61-77 - Единый мы используем лишь профессиональную, высококачественную косметику для ухода за Ворошиловском, 77 Ждём Вас с пн. 303-61-77 - Единый мы используем лишь профессиональную, высококачественную косметику для ухода за животными Iv San.